Рано или поздно каждый молодой человек сталкивается с вопросом об армии. Одни с гордостью идут на этот срок, другие — избегают его. Чтобы окунуться в атмосферу российской армии и открыть ее для тех и других, мы встретились с 25-летним Данилом, который в 2016-2017 годах служил Родине в Московской области.
О своем желании служить
Я вообще не хотел служить. Когда появилась угроза пойти в армию, как только я окончил университет, три года был женат, имел небольшую постоянную работу и занимался общественной деятельностью, поэтому годы терять не собирался. Я изучил «больничный лист», нашел хронические заболевания, похожие на те, что были у меня, и прошел медицинское обследование. В моем случае эти болезни оказались представлены более легкими формами, которые не освободили бы меня от службы. Осенний призыв я провел в госпитале, а весной отправился служить.
Преимущества и недостатки
При военном обучении может быть работа в зависимости от ваших способностей. Помимо протирки, разгребания снега и перекладывания коробок, вам нужно будет следить за состоянием техники, пользоваться несекретной документацией. На этом этапе образованные люди полезны. Например, меня взяли в группу психологической работы. Мы работали с новобранцами, с проблемными солдатами и с тестированием. Друзья из других отделов даже использовали свои навыки программирования, чтобы автоматизировать некоторые процедуры!
Отрицательным моментом я бы назвал то, что не все командиры обладают управленческими навыками и желанием менять неудобные и неэффективные методы и процедуры. Поэтому они тратят много времени на бессмысленные действия. Поэтому есть определенные задания — например, выкопать ямы. Для этого требуется пять человек, пять лопат и коляска для перевозки грунта. Если лопат нет в переписи, эти пять человек могут быть отправлены на их поиски. Из-за этих скитаний работа может затянуться на неопределенное время.
Кроме того, некоторые работы могут оказаться ненужными в учебных целях или из-за рабочего времени. Подается команда «огонь», и кровать, тумбочка или шкаф убираются со своего места. Иногда это делается на скорости.
Аномалии.
В первый месяц службы я понял, что мне не обязательно заявлять обо всех своих способностях. Командир ложи приказал тем, у кого есть музыкальное образование, поднять руки перед строем. Я так и сделал. Мне нужен был барабанщик. Мне дали барабаны, но без палочек. Мне было велено вырезать их самостоятельно с помощью резцов, которые мне дадут офицеры. Я нашел офицера, который сказал, что за глупые вопросы будет давать мне «пинки» вместо кнута. Тогда мне пришла в голову блестящая идея — лорд-командующий вряд ли помнил меня. Я положил барабан туда, где взял его, и побежал вместе с остальными на тренировочное поле. На следующий день командир ложи забыл, что вчера они пытались назначить барабанщика, и снова спросил, у кого есть музыкальное образование. В тот день никто не поднял руку.
Зарплата.
Обычно у меня было много денег на средства личной гигиены, носки, носки, носки, иногда месяцы, и лакомства. Часть денег я откладывал на путевки, а иногда ходил в офицерскую столовую — хотелось самому следить за своим питанием. Одно вызывало у меня жуткое чувство копания — грабительские цены в магазинах для солдат на территории части. Я иногда развязывался и приходил туда что-то поискать, но когда видел цены и предложения типа «вафли за 100 рублей при безналичной оплате и вафли за заказ в дополнение к заказу», зарплата поступала на карточку. И я ушла.
Об ожидании демобилизации
Время ползет очень долго. Сначала было очень тяжело эмоционально, я скучал по жене. Потом стало легче. Когда привыкаешь к новым условиям, заводишь друзей и свидания, служба начинает приносить даже какую-то радость. В тот год я несколько раз был в увольнении, ко мне приезжали родные и друзья, мы с женой гуляли по городу, сидели в кафе, ходили в кино. Честно говоря, потом очень сложно снова подключиться к армейской рутине. Работа, чтение и общение с друзьями спасают меня от неизбежной меланхолии.
О капсуле
Капсул в полном смысле этого слова не существует. В конце концов, часы службы стоят очень дорого. Лично для меня это как игра, правило, которое все принимают добровольно. Пожилые военнослужащие получают различные привилегии, связанные с повседневной жизнью, а молодые ждут достаточно долго, чтобы заработать эти привилегии самостоятельно. Например, если встает вопрос о том, кого послать чистить туалеты, то пойти может один из молодых. В армии у вас есть возможность наблюдать, как развращают людей, которые к этому не готовы. Грубость, агрессия и злоба часто выходят на поверхность. Однако в моем случае это было очень легко. Здесь важно иметь чувство юмора, самоуважение, уметь разрешать конфликты и быстро приспосабливаться.
О варианте «отказ от службы».
Многие люди боятся службы в армии как страшной болезни и считают вариант «отказ от службы» лекарством. Однако у этого лекарства есть серьезные побочные эффекты. За время службы я видел людей, которые не могли избежать армии и продолжали сокращаться в воинских частях. Мне было искренне жаль этих ребят. Было два варианта возвращения домой. Серьезные проблемы со здоровьем и психические отклонения. Часто несчастные пытались притвориться сумасшедшими. Чаще всего это удавалось. Но ни в том, ни в другом случае они не выигрывали. Потому что военный билет с психической статьей означает как минимум выдачу водительских прав и ежегодное обследование у психиатра, а неполучение такового — ущерб репутации и потерю доверия. Впоследствии адаптироваться уже очень сложно.
По теме.
1 200 новобранцев из Воронежа и области служили в армии во время нынешнего осеннего призыва, который начался 1 октября и длился до конца декабря.
В XVIII веке при отборе рекрутов составлялся протокол об их годности к службе. Среди критериев, которые давали забракованным рекрутам, были такие, как «глухой», «глупый», «старый» и «уродливый».
Армия: опыт или испытание?
В России служба в армии часто является стрессом для семей военнослужащих. Зачем спокойно отправлять сына в армию, если другие родители его всячески «спасают»?
Родители: картинки в голове
У некоторых людей служба ассоциируется с войной; только во второй половине XX века мы пережили несколько военных конфликтов. Возможно, родители хотят уберечь сына от опасности? «Что ведет конкретную семью, нужно понимать отдельно, — говорит клинический психолог и гештальт-терапевт Виктория Меркуруа. — Однако можно предположить, что на решение родителей о службе их сыновей влияет военная образность. А в России она неоднократно меняется и ассоциируется то с гордостью и честью, то со страхом за жизнь ребенка.
Гештальт-терапевт продолжает: «То есть образы, которые уже существуют в головах матерей и отцов, еще до какого-либо реального личного опыта». — Положительная оценка — это когда ребенок представляет себе, как плохо ему будет в армии, а отрицательная — когда он «видит», как товарищи угрожают ему.
В зависимости от информации и сообщений, которые нас окружают, формируются конкретные прогнозы. И мать, и отец могут иметь разное происхождение и разные взгляды на службу. Единственный способ «разделить предсказания» — это собственный опыт, который может сильно отличаться от опыта матерей и отцов.
Мать: страх перерезать пуповину
В случае с 46-летней ОЛЬГОЙ опыт оказался неожиданным. Этим летом ее сын, 20-летний Даниил, студент университета и однокурсник, отправился на полуторамесячные сборы в воинскую часть. Больше всего Ольгу удивило то, что и для студентов, и для военных были созданы хорошие условия: комната, комната, по пять человек, туалет, душ, стиральная машина.
Сын стирает руками, поэтому я сама красилась, — вспоминает Ольга. — Но даже в сырую погоду одежда быстро сохнет в сушилке, кормят полноценно, а вечером можно воспользоваться мобильным телефоном. За это время я сблизилась со своим взрослым сыном. Он ежедневно пишет сообщения в своем мессенджере. Я поняла, что если он делится ими, значит, он определенно испытывает стресс и поэтому нуждается во мне. Мужчины требуют от него чего-то по-взрослому. ‘
Бояться просто бессмысленно. Учить ребенка выстраивать личные границы имеет смысл.
Такой опыт, уверена Ольга, был необходим ее сыну. Когда он рассказывал мне о военном корабле, который он уволил, его глаза загорались. Но срок службы был также проверкой его способности к адаптации. Так что он многое вынес из этого. Например, мой был носком. Должно быть, это было неудобно. С другой стороны, в повседневной жизни они тоже что-то получают. И дополнительные проверки — на компетентность, на моральные качества, на умение постоять за себя — это очень хорошо. Ведь жизнь может однажды поставить его в такое положение, когда он
Дедхушин, которого боятся армия и родители, может встретиться и в политической жизни. Только называется это по-другому — толпы, хулиганы, бойкоты, издевательства. Бояться просто бессмысленно. Имеет смысл выстраивать личные границы ребенка и взаимодействовать с людьми качественно и честно», — говорит психолог и коуч Татьяна Рябенко.
Если мама знает, что ее ребенок, несмотря на то, что он уже взрослый, не может защитить себя от унижений, оскорблений и плохого обращения в детском саду или школе, можно предположить, что ему будет очень трудно в армии». Виктория Меркуруа добавляет: «И наоборот, родители гиперактивных детей, которых они не могут, могут делегировать функцию исправления армии». — В этом случае нет «правильного» выбора, нет представления о том, насколько он хорош для ребенка, нет представления о том, как справиться с родительскими прогнозами. Есть только один выбор и один результат.
Так почему же матери так беспокоятся о своих взрослых сыновьях? Мамы нередко отождествляют себя со своими детьми, — объясняет Татьяна Рябенко. — Но материнство — это серия «отпусти». Родив ребенка, мы исключаем его из себя, перерезаем пуповину — это акт отделения от ребенка, отлучение от груди, переход в детский сад, начало школьной жизни, армия. Отдать его — значит дать ему право идти своим путем.
Отец: обряд инициации
Армия как реальная организация в контексте национальной культуры и властных структур — это одно. Евгений Волков, психолог, социолог и специалист по социальным влияниям, говорит, что восприятие ребенком другого родителя и его влияние на ребенка Существуют различные типы воинских частей и специализаций, и у каждой части есть свой командир — со своим особым характером, темпераментом и ценностями.
В армии есть определенные люди, которые определяют, повезет или не повезет подразделению в период его службы. Часто боевиков привлекают к учениям, максимально приближенным к боевым условиям.
Когда я командовал моторизованным отрядом в 1987 году, во время последних крупных учений Советской Армии, у нас был боевой офицер-афганец. Он просто сказал, что масштабы учений неподъемные, лишь бы все вернулись домой живыми», — вспоминает Евгений Волков. — И мы это сделали. А буквально в соседнем батальоне перед нами человеку из противотанкового гранатомета, разбившего ему лицо, действительно отлепили волосы. А у меня был старший сержант. Он научился убивать неизвестных людей, которые ничего не делали, острой саперной лопатой на специальном выступлении в горах Афганистана. У него было явное травматическое стрессовое расстройство, он очень хотел поговорить, а я не знал, как ему помочь. ‘
Армейский термин, говорит 49-летний Сергей, отец двоих сыновей, позволяет выбить патриота из зоны комфорта
Армия — это не изолированная вселенная. Ее статус, ее традиции, особенно те, что не записаны, полностью определяются состоянием общества. Оно как зеркало, отражающее его недостатки. Поэтому желательно, особенно в современной России, по возможности избегать этого термина», — говорит эксперт. ‘Я понимаю, что его присутствие в современном мире неизбежно, это вселенское злодеяние, но сыну служить не хочется’, — резюмирует Евгений Волков.
Армейская терминология, говорит 49-летний Сергей, отец двоих сыновей, позволяет вывести отца из зоны комфорта. Я тоже проходил это в военном училище. Я был маминым ребенком, но не понимал привлекательности самых простых вещей. А в университете я быстро понял, что эти преимущества могут исчезнуть в любой момент, и их нужно ценить. Мужчина в моем понимании — это не мускулы и не умение стрелять. Прежде всего, это умение побеждать. К семейным проблемам относятся.
Старшему сыну Сергея 15 лет, и он скоро может встать на этот путь. Я не регулирую процесс, — признается Сергей. — Если закон требует, он идет. Если не нужно — не идет. Я все принимаю. Но в душе я хочу быть еще лучше — быть солдатом». Но армия не входит в планы 43-летнего Олега и его сына. Его будущее точно не в России и, прежде всего, не в армии. Следующей весной он окончит школу и поступит в один из самых престижных университетов мира.